Записи об одном поцелуе

Для Вэйвэй эта роль была всем — пусть и жалкой, пусть и злодейки на пару сцен. Три полных эпизода! Она репетировала каждую поджатую губу Сюй Сиянь, каждый взгляд, полный яда, чтобы хоть раз услышать от семьи, что она настоящая актриса, а не вечно пустая статистка на чужом фоне. Но на премьере всё её тщание рухнуло за одну секунду: Сюй Сиянь обвинили во лжи, поволокли через весь дворец и тут же отрубили голову под крики «во имя справедливости». Три эпизода схлопнулись в три минуты позора. Продюсер лишь скривился: «Так нужно для Дай Яо. Главная героиня должна расти». А Вэйвэй — нет.

Слёзы, крики — всё смешалось в гул комментаторов и пепел несбывшихся надежд. Но стоило ей потерять сознание, как реальность разошлась трещинами. Она очнулась в сыром теле той самой Сюй Сиянь — холод колодца прожёг до костей, но пальцы дрогнули, и сердце забилось. Сюй Сиянь выбирается наружу, не чёрствой злодейкой, а женщиной, что впервые почувствовала: её смерть не предрешена. Между кадрами и жизнью, между реальностью и сценарием, Вэйвэй теперь ходит, как по шаткому мосту, но клянётся — никто больше не напишет за неё этот финал. Если уж выжила из колодца — значит, проживёт долго. И покажет всем, что Сюй Сиянь — не подножка для чужой драмы, а героиня своей собственной легенды.